вторник, 16 мая 2017 г.

16 мая. Первый историк Украины Николай Иванович Костомаров


Сегодня, 16 мая 2017 г., исполняется 200 лет со дня рождения человека, занимающего почетное место в созвездии выдающихся отечественных мыслителей, ученых, политических и культурных деятелей XIX в. - Николая Ивановича Костомарова - чей жизненный и творческий путь можно в общих чертах охарактеризовать так: от истории к политике и через нее снова к истории. Величайшее завоевание на этом пути — постановка и обоснование вопроса о самостоятельности украинского народа и его истории. Более всего он известен как талантливый историк, сформулировавший, обосновавший и развивший в своих монографиях и исследованиях идею необходимости изучения жизни народных масс, посвятивший свою жизнь исследованию социально-политической и экономической истории территории нашей страны. Он известен также как борец против самодержавия и крепостничества, за федерацию славянских республик.

Дом Костомаровых в Юрасовке
Будущий всемирно известный историк родился 4 (16) мая 1817 г. в слободе Юрасовка Острогожского уезда Слободско-Украинской губернии. Его отец, Иван Петрович, происходил из рода казаков-переселенцев, основателей Острогожского полка на Слобожанщине. По некоторым данным, род Костомаровых был дворянский, основанный боярским сыном Самсоном Мартыновичем Костомаровым, служившим в опричнине Иоанна IV и получившим поместье на Волыни, перешедшее его сыну, а затем и внуку Петру Костомарову. При разделе Украины, когда имение отошло Польше, Петр бежал в Московское государство и поселился на Воронежчине. Тогда там обустраивались многие казаки-переселенцы.

Впрочем, обратимся лучше к биографии Костомарова: "Фамильное прозвище, которое я ношу, принадлежит к старым великорусским родам дворян, или детей боярских. Насколько нам известно, оно упоминается в XVI веке; тогда уже существовали названия местностей, напоминающие это прозвище, — например, Костомаров Брод на реке Упе. Вероятно, и тогда уже были существующие теперь села с названием Костомарове, находящиеся в губерниях Тульской, Ярославской и Орловской. При Иване Васильевиче Грозном сын боярский Самсон Мартынович Костомаров, служивший в опричнине, убежал из Московского государства в Литву, был принят ласково Сигизмундом Августом и наделен поместьем в Ковельском (?) уезде. Он был не первый и не последний из таких перебежчиков. При Сигизмунде III по смерти Самсона данное ему поместье разделилось между его сыном и дочерью, вышедшею замуж за Лукашевича. Внук Самсона, Петр Костомаров, пристал к Хмельницкому и после Берестецкого поражения подвергся банниции и потерял свое наследственное имение сообразно польскому праву кадука, как показывает современное письмо короля к Киселю об отобрании имений, подлежавших тогда конфискации. Костомаров вместе с многими волынцами, приставшими к Хмельницкому и поступившими в звание казаков, ушел в пределы Московского государства. То была не первая колония из южноруссов. Еще в царствование Михаила Федоровича появились малорусские села по так называемой Белогородской черте, а город Чугуев был основан и заселен казаками, убежавшими в 1638 году с гетманом Остраниным; при Хмельницком же упоминаемое переселение казаков на московские земли было, сколько нам известно, первое в своем роде. Всех перешедших в то время было до тысячи семей; они состояли под начальством предводителя Ивана Дзинковского, носившего звание полковника. Казаки эти хотели поселиться поблизости к украинским границам, где-нибудь недалеко от Путивля, Рыльска или Вельска, но московское правительство нашло это неудобным и определило поселить их подалее к востоку. На их просьбу им дан был такой ответ: «Будет у вас с польскими и литовскими людьми частая ссора, а оно получше, как подальше от задора». Им отвели для поселения место на реке Тихой Сосне, и вслед за тем был построен казачий городок Острогожск. Из местных актов видно, что название это существовало еще прежде, потому что об основании этого городка говорится, что он поставлен на Острогожском городище. Так начался Острогожский полк, первый по времени из слободских полков. В окрестностях новопостроенного города начали разводиться хутора и села: край был привольный и плодородный. Костомаров был в числе поселенцев, и, вероятно, эта фамилия оставила своим прозвищем название Костомаровой на Дону, теперь многолюдной, слободе. Потомки пришедшего с Волыни Костомарова укоренились в острогожском крае, и один из них поселился на берегу реки Ольховатки и женился на воспитаннице и наследнице казацкого чиновника Юрия Блюма, построившего во имя своего ангела церковь в слободе, им заложенной и по его имени названной Юрасовкою. Это было в первой половине XVIII столетия. Имение Блюма перешло к Костомаровой. К этой ветви принадлежал мой отец".

Смолоду Иван Костомаров служил в армии, сражался в войске Суворова при взятии Измаила, в 1790 г. в чине капитана вышел в отставку, поселился в своем имении, где увидел свет и провел детство и отрочество Николай. И. Костомаров постоянно занимался самообразованием, увлекался произведениями энциклопедистов XVIII в. Д.Аламбера, Дидро, Вольтера и др. Вместе с тем, старался дать достойное образование сыну, который, безусловно, ощутил влияние сложного отцовского мировоззрения. Как упоминал сам Н. Костомаров, в характере отца не было никакой барской спеси; верный идеям своих французских наставников, он ни в грош не ставил дворянское достоинство. Будто в доказательство этих убеждений, не захотел родниться с дворянскими фамилиями и, уже в преклонных годах задумав жениться, и выбрал девочку из своих крепостных — Татьяну Мыльникову (Мельникову), которую отправил учиться в Москву, в частный пансион». Это было в 1812 году, и спасая свою горничную Танюшу из горящей Москвы, «старый Костомар» загнал лучшую тройку лошадей. Однако по навету дворовых обвенчаться с ней не спешил. Они обвенчались только в сентябре 1817-го, уже после рождения сына,, а в 1827 г. вступил в брак. Нужно учесть, что это был брак дворянина с крепостной, которому, безусловно, противились родственники жениха. Когда Николаю исполнилось 10 лет, он все еще, как рожденный вне брака, по законам Российской империи находился в крепостной зависимости собственного отца. Неожиданно, 14 июля 1828 года, при довольно загадочных обстоятельствах его отец погиб (считается, что он был убит собственными дворовыми людьми, похитившими при этом накопленный им капитал). Из своих детских лет сам Н. Костомаров считал счастливыми лишь те, что предшествовали гибели отца, — он рос в помещичьем доме, не ощущая ничего, кроме родительской ласки и радостного настроения. Смерть отца, не успевшего оформить усыновление, поставила семью в тяжелое положение: Николай, рожденный вне брака, как крепостной отца в наследство переходил теперь его ближайшим родственникам — Ровневым. Стоит отметить, что последние были не прочь отвести душу, издеваясь над ребенком. Чтобы он привыкал к своему новому положению, те ему определили «место» в прихожей. Ровневские лакеи, злорадствуя, говорили: «Полно барствовать, Николашка, — ты поди такой же холоп, как и мы!»

Костомарова Т.П.
Поэтому, когда Ровневы предложили Татьяне за 14 тысяч десятин плодородной земли мизерную грабительскую "вдовью долю" — 50 тысяч рублей и свободу ее сыну, она сразу же согласилась. Благодаря отказу в пользу племянников — тогда законных наследников И. Костомарова — от большой части своего вдовьего наследства, Татьяне Петровне удалось добиться желанной воли для сына. Первой заботой её было продолжить обучение Николая, но она не отважилась везти его снова в Москву, где он учился до смерти отца, а отправила в Воронеж, в частный пансион, для подготовки ко вступлению в гимназию.

Убийцы же сначала представили все несчастным случаем, мол, лошади понесли, помещик и выпал из пролетки. О пропаже крупной суммы, что была при нем, стало известно позже, когда спустя 5 лет один из убийц — барский кучер Савелий Иванов, которому было уже за 60 — принародно покаялся на могиле убиенного и указал на своих подельников-лакеев. «Сам барин виноват, что нас искусил; бывало, начнет всем рассказывать, что бога нет, что на том свете ничего не будет, что только дураки боятся загробного наказания, — мы и забрали себе в голову, что коли на том свете ничего не будет, то значит все можно». Позднее, развращенные «вольтерьянскими проповедями» отца, дворовые навели разбойников на дом матери Костомарова, и он был ограблен ими дочиста.

По окончании Воронежской гимназии 16-летний Николай стал студентом словесного отделения (историко-филологического факультета) Харьковского университета. Там он получил прозвище "enfant miraculeux" (по-французски - "чудо-ребенок"). В первые годы он напряженно занимается изучением языков, в том числе французского, итальянского, и особенно латыни, которую очень полюбил. Будучи очень способным, Николай очень быстро впитывал предоставляемые учителями знания, и откровенно скучал на уроках. Параллельно он много работал и постоянно менял свои увлечения – погружался то в классическую древность, то в новую французскую литературу. При этом не отдавал себя работе полностью, ведя работы "спустя руки".

Все изменилось в 1835 году, когда бесшабашного студента заметил профессор Михаил Лунин. Он оказал на Костомарова огромное влияние. С этого момента Николай и посвятил свою жизнь изучению истории. Перейдя на третий курс, Костомаров поселился в доме известного украинского поэта П. Гулака-Артемовского, преподававшего тогда в Харьковском университете российскую историю. Усиленные занятия историей переросли в стремление узнать как можно больше о происхождении и развитии всех народов, и студент неутомимо работал над пополнением запаса исторических знаний. В 1837 г. он успешно сдал все экзамены на степень кандидата, которой и был удостоен советом университета 8 декабря.

Вскоре Николай Костомаров решил попробовать себя в военном деле, для чего поступил в Кинбуриский драгунский полк юнкером. Как ни удивительно, это время стало знаменательным, в большой степени обусловив его дальнейшую судьбу. Дело в том, что в Острогожске, где стоял тогда полк, имелся богатый архив уездного суда, содержавший дела бывшего казацкого полка за все время существования города. Юнкер, который уже был кандидатом истории, вместо изучения военных артикулов с увлечением занялся архивными поисками и очень скоро понял, что не создан для военной службы и принесет больше пользы обществу в другой сфере. Поэтому он оставил службу и полностью отдался историографии. Проработав целое лето в архиве, Н. Костомаров составил историческое описание Острогожского слободского полка. Этот очерк вместе с другими произведениями был изъят у него во время ареста в 1847 г. в Киеве по делу Кирилло-Мефодиевского общества.


После окончания университета Н. Костомаров начинает преподавательскую деятельность. В 1837 г. он работал учителем лучшего в Харькове частного благородного пансиона для мальчиков, который содержал выходец из Швейцарии А. де Роберте. Костомаров читал курс российской истории и, по определению одного из воспитанников, кроме развития умственного, благотворно влиял и на «моральную сторону» своих учеников.

В ноябре 1838 г. Н. Костомаров успешно сдал экзамены на степень магистра исторических наук, после чего получил разрешение писать диссертацию на избранную им самим тему — о значении унии в истории Западной Руси. Весной 1841 г. он представил диссертацию факультету, но защиту запретили, а тираж изъяли за крамольный характер многих выражений. Вскоре Н. Костомаров подготовил другую диссертационную работу — научное разыскание «Об историческом значении русской народной поэзии». Костомарова заинтересовал украинский язык и история украинского народа, о существовании которого, кстати, до поступления в университет он и не знал. "Любовь к малорусскому слову более и более увлекала меня, - вспоминал Костомаров, - мне было досадно, что такой прекрасный язык, остается без всякой литературной обработки и, сверх того, подвергается совершенно незаслуженному". Он не только выучил украинский язык, но и перечитал все изданные народные украинские песни и печатную литературу на украинском языке. Чтобы глубже узнать о языке и культуре народа, Костомаров начал ездить по соседним селам и шинкам. "Предмет этот - писал историк в автобиографии - был давно близок моему сердцу; уже несколько лет я записывал народные песни, и у меня накопилось довольно. Теперь-то я предположил провести мою задуманную мысль об изучении истории на основании народных памятников и знакомства с народом, его преданиями, обычаями, способом выражения мыслей и чувств". Работа была напечатана в Харькове в августе 1843 г. и в начале 1844 г. представлена к защите. Защитив диссертацию, Костомаров получил степень магистра исторических наук.

Занимаясь наукой, Костомаров, между тем, вынужден был в 1842 г. поступить на службу, чтобы добыть средства к существованию: устроился на должность помощника инспектора студентов в Харьковском университете и был представлен на чин коллежского секретаря. Но вскоре, 30 апреля 1843 г., ушел в отставку, так как ощущал, что не имеет ни способностей, ни склонности к этой работе.

После отставки Костомаров отказывается от должности учителя в Орле ради научных интересов и начинает читать историю в Харьковском мужском пансионе. Это время он считал одним из приятнейших в жизни, так как тогда особенно увлекся написанием монографии о Богдане Хмельницком.

Степень магистра истории не открыла Н. Костомарову доступа к университетской кафедре в Харькове. В его характере всегда было много самостоятельности, во взглядах — новизны, оригинальности, в суждениях — смелости и прямоты, порой резкости. А такие люди нелегко прокладывают себе путь. Как бы там ни было, но, вероятно, неудовлетворенность своим общественным положением, а уж затем желание побывать в тех местах, где происходили исследуемые им события времен Б. Хмельницкого, заставили молодого ученого искать места в Киевском учебном округе. В конце сентября 1844 г. ему было предложено занять для начала должность старшего учителя истории Ровенской гимназии. В свободное от педагогической деятельности время Костомаров много путешествует по Волыни, разыскивая материалы-источники времен Б. Хмельницкого. Знакомство с этими легендарными местами и жизнью их обитателей имело важное значение для углубления национального сознания ученого, формирования его как историка.

Учительствование Николай Иванович продолжил на должности преподавателя истории знаменитой мужской Первой киевской гимназии, куда он был переведен 4 августа 1845 г. Одновременно он стал читать общую и российскую историю в женском Образцовом пансионе Л. И. де Мельян. Кроме того, вел уроки в девичьем пансионе Залесской.

Путь Николая Костомарова к профессуре в Киеве был нелегким и длинным. 4 июня 1846 г. на заседании совета Университета Св. Владимира его единогласно избрали на должность адъюнкта кафедры российской истории. В конце 1846 г. Костомаров начинает читать российскую историю также и в Киевском институте благородных девиц.

Пребывание в Киеве примечательно также его первым участием в работе научного учреждения, собиравшего и издававшего исторические материалы, — Временной комиссии по разбору древних актов. Н. Костомаров стал членом-сотрудником этой комиссии в 1846 г. и свою деятельность начал прежде всего с подготовки к изданию летописи С. Величко, переданной профессором Московского университета, историком, академиком Петербургской Академии наук М. Погодиным. Эта работа прекратилась из-за ареста Николая Ивановича.

Аресту предшествовала его политическая деятельность в кругу прогрессивной интеллигенции, часть которой вошла в созданное в Киеве в середине 40-х годов Кирилло-Мефодиевское братство, основателями которого были Н. Костомаров, чиновник Н. Гулак, выпускник университета В. Белозерский и др. Главными целями тайного общества были уничтожение крепостного права и установление федеративного устройства, в славянских государствах. Н. Костомарову принадлежит авторство важнейшего программного документа братства — «Книги бытия украинского народа».

Алина не только оградила мужа от бытовых проблем, но и стала ему помощницей в работе, секретарем и даже советчицей в ученых трудах
Именно в этот период Николай Иванович решает вступить в брак с очаровательной и одаренной киевлянкой, выпускницей киевского Образцового пансиона Де-Мельян и до недавнего времени его ученицей, Алиной Крагельской. Он преподавал ей историю в 1845 году. Костомарову тогда было 28 лет, а Алине 15. Он был неуклюж и одевался не по моде. Любил просторную одежду, все висело на нем, как на вешалке. Пансионерки над ним подсмеивались, называли «Морским чучелом». Но Алина относилась к нему иначе. Во внешне нелепом образе она разглядела романтическую личность и… влюбилась.

Летом 1846 года Костомаров отправился в Одессу поправить здоровье модной тогда гидротерапией, то есть купанием в море. Туда же приехала и Алина с матерью лечиться от ревматизма, досаждавшего ей всю жизнь. Погруженный в свои мысли Костомаров не заметил ее на гулянье и прошел мимо, но она радостно окликнула его. Их роман продолжился в Киеве. Алина жила неподалеку от Костомарова на Кадетской улице (теперь — Богдана Хмельницкого) с матерью и отчимом. Молодого профессора принимали как жениха и всячески поощряли его визиты. Но предложения руки и сердца все не следовало. И тут в Киеве появился знаменитый музыкант Ференц Лист, который в судьбе Алины и Костомарова сыграл, возможно, решающую роль. Киевский педагог-музыкант Иосиф Витвицкий познакомил Листа со своей лучшей ученицей Алиной Крагельской. Маэстро услышал ее игру и пришел в восторг. Стал убеждать юное киевское дарование продолжить образование в Венской консерватории, обещая протекцию. Мать Алины была в ужасе — ведь Лист слыл большим волокитой и картежником — и решительно отказала. Огорченный музыкант дал дочери с матерью два билета на последнее свое выступление в Киеве 2 февраля в зале университета и попросил, чтобы они сели на специально отведенные для них места. А перед началом концерта великий пианист подошел к Алине, вывел на сцену и посадил за рояль рядом с собой, сказав: «Следите за моей игрой — это урок для вас на память обо мне». После этого по городу разнесся слух, что на концерте в университете была «невеста Листа, пленившая его своим талантом». Костомаров присутствовал на вечере, видел все, что там происходило, слышал, о чем толковала публика. И если до того у него были какое-то сомнения относительно брака с Алиной, то теперь они окончательно отпали. Обручение произошло 13 февраля 1847 года, а саму свадьбу назначили после Пасхи, на 30 марта. Костомаров жил с матерью в скромной квартире на Рейтарской улице. После обручения он отыскал лучшее помещение на Владимирской улице в новом одноэтажном деревянном доме, из окон которого открывалась изумительная панорама Подола и Левобережья (Теперь здесь Десятинная улица, а на месте «костомаровского» дома высотное здание, в котором одно время жил Щербицкий).


Но пожить в семейном гнезде им так и не удалось. Костомаров хлопотал зря… Тучи над головами влюбленных начали собираться еще до помолвки. В первый день Рождества 1847 года на квартире у Николая Гулака в доме на нынешней улице Хмельницкого (сейчас здесь немецкое посольство) собрались члены тайного Кирилло-Мефодиевского братства. Здесь был и Тарас Шевченко. Речь зашла о будущей федерации славянских народов. Разговор братчиков подслушал через стенку студент университета Алексей Петров, ученик Костомарова. Он втерся в доверие к своему неосмотрительному соседу и получил от него основной идеологический документ организации — «Закон Божий» («Книгу бытия украинского народа»), написанный Костомаровым. А затем подал донос помощнику попечителя Киевского учебного округа Юзефовичу, который пустил его в дело. Во времена Николая I с заговорщиками особенно не церемонились, хотя нравы были значительно мягче, чем в сталинскую эпоху.

Вечером 30 марта (на этот день было назначено венчание 30-летнего профессора) подследственного отвезли в закрытом экипаже на его квартиру для прощания с матерью и невестой. «Сцена была раздирающая, — писал Костомаров в своей «Автобиографии». — Затем меня посадили на перекладную и повезли в Петербург… Состояние моего духа было до того убийственно, что у меня явилась мысль во время дороги заморить себя голодом. Я отказывался от всякой пищи и питья и имел твердость проехать таким образом 5 дней… Мой провожатый квартальный понял, что у меня на уме, и начал советовать оставить намерение. «Вы, — говорил он, — смерти себе не причините, я вас успею довезти, но вы себе повредите: вас начнут допрашивать, а с вами от истощения сделается бред и вы наговорите лишнего и на себя, и на других». Костомаров прислушался к совету.

В Петербурге с арестованным беседовали шеф жандармов граф Алексей Орлов и его помощник генерал-лейтенант Дубельт. Когда ученый попросил позволения читать книги и газеты, Дубельт сказал: «Нельзя, мой добрый друг, вы чересчур много читали». Вскоре оба генерала выяснили, что имеют дело не с опасным заговорщиком, а с романтиком-мечтателем. Но следствие тянулось всю весну, поскольку дело тормозили своей «несговорчивостью» Тарас Шевченко (он получил самое суровое наказание) и Николай Гулак. Суда не было. Решение царя Костомаров узнал 30 мая от Дубельта: год заключения в крепости и бессрочная ссылка «в одну из отдаленных губерний». Костомаров сидел в 7-й камере Алексеевского равелина. В тюрьме занялся греческим языком и через несколько месяцев свободно читал Гомера. После этого принялся за испанский, которого раньше не знал, и вскоре уже наслаждался «Дон Кихотом».

Невеста же его, 17-летняя Алина, как истинно романтическая барышня, мечтала последовать примеру жен декабристов и отправиться со своим любимым в ссылку. 14 июня 1847 года в приемной коменданта Петропавловской крепости состоялось их кратковременное свидание. Мать невесты заверила арестанта, что свадьба не отменяется и состоится, когда окончится срок заточения в крепости. Но это был обман. На самом деле брак дочери с «политическим преступником» казался ей верхом безумия. Позже Алина рассказывала: когда они возвращались в город и плыли по Неве на ялике, мать решительно заявила, что теперь не отдаст ее за Костомарова. Девушка возразила: ни за кого больше она не пойдет замуж и надеется быть женой того, с кем связана обручальным кольцом. Тогда мать сказала: «Не надейся! Надежда — удел дураков», и с этими словами бросила кольцо в Неву (возможно, обручальное кольцо Костомарова до сих пор лежит на дне реки, где-то между Петропавловской крепостью и Зимним дворцом). Лишившись поддержки матери, Алина тайно ото всех обратилась за помощью к… Дубельту. Все трепетали перед ним и его грозным жандармским мундиром. Но Алина помнила генерала с детских лет. Леонтий Дубельт был сослуживцем и другом ее отца Леонтия Крагельского. Он любил играть с дочкой своего тезки и часто носил ее на руках. Получив письмо от своей киевской любимицы, Дубельт тут же разрешил ей ехать в Саратов (где Костомаров отбывал ссылку) для венчания с женихом. Молодые люди стояли уже на шаг от счастья. Костомарову надо было лишь исполнить маленькую формальность и написать заявление в жандармское третье отделение.

Однако ученый медлил с просьбой. Он считал, что Алина дала обет верности не преступнику и изгою, а свободному преуспевающему человеку. Теперь ситуация изменилась, и он должен освободить ее от данного слова. К тому же, думаю, в ссылке он получал письма не только от невесты, а и от ее матери…

Так и не дождавшись от жениха решающего шага, Алина не выдержала и сдалась. Поддавшись на материнские уговоры, она стала проявлять благосклонность к своему старому поклоннику, помещику из-под Прилук Марку Киселю (потомку того самого Киселя, который вел упорную борьбу с Богданом Хмельницким на стороне поляков). В 1851 году они обвенчалась и поселились в Петербурге. На лето приезжали в свое имение в селе Дедовцы под Прилуками. У них родились трое детей: два мальчика и девочка. За это время Костомаров успел вернуться в Петербург, напечатал несколько монографий, занял кафедру профессора русской истории в университете и стал одной из популярнейших фигур России того времени...

Н. Г. Чернышевский в комнате мезонина среди родных и саратовских знакомых (слева направо: Н. И. Костомаров, Н. Г. Чернышевский, А. Н. Пыпин Ц, Л. Мордовцев, Е. Е. Чернышевская, Е. А. Белов, А. Н. Пасхалова). С картины художника П. Петрунина (масло)
Кирилломефодиевцы понесли разные наказания. По царскому приговору, Н. Костомаров на год был заключен в Петропавловскую крепость, где с 30 мая 1847 г. сидел в Алексеевском равелине. Затем его выслали в Саратов с запретом «служить по научной линии», где он находился с июня 1848 г. по декабрь 1855 г. Весь период заключения, а потом и ссылки рядом с Николаем Ивановичем находилась его мать, Татьяна Петровна, которая, кроме прочего, обеспечивала сына книгами и, конечно, беспрестанно ходатайствовала об облегчении его судьбы. В Саратове Н. Костомаров занимает должность переводчика при губернском правлении, знакомится с такими просвещенными людьми как О. Пыпин, Д. Мордовцев и др. В начале 1851 г. начинаются знакомство и многолетняя дружба его с Н. Чернышевским.

Н. Костомаров, насколько позволяло положение, участвовал в общественно-политической жизни города. Это прежде всего деятельность в губернском статистическом комитете (на должности делопроизводителя с 1854 г.), а также работа, связанная с подготовкой предложений к проекту по освобождению крестьянства от крепостной зависимости. Со временем Николай Иванович будет удостоен многих отечественных и зарубежных наград, чинов и званий за свой вклад в науку и культуру. Однако первой, его наградой, возможно, самой дорогой, была серебряная медаль на Александрийской ленте за работу по освобождению крестьян.

В ссылке Н. Костомаров не оставляет занятий историей, завершает задуманные и начатые ранее произведения, осуществляет новые замыслы, в том числе по актуальной российской тематике, продолжает разработку собранных им материалов украинского фольклора и собирает местный фольклор, связанный с тематикой народных восстаний. Интерес к фольклорным источникам повлек за собой интерес к летописям, изучению которых Костомаров посвятил немало времени. Знакомый Костомарова В.Б.Антонович писал, что "Николай Иванович обнаружил замечательное умение верно отыскивать исторические памятники… работал в архивах в Саратове и Царицыне, когда же переселился в Петербург, то в поисках делил свое время между архивами Петербурга и Москвы, по целым дням извлекал оттуда богатые данные с удивительной опытностью и умелостью, а потом весь этот материал — в книгах, изданных археографической комиссией". Характерная особенность Костомарова заключалась в том, что он был не просто ученым, а историком-литератором, историком-художником. У Костомарова была потребность в живых образах, он не мог довольствоваться сухим книжным фактом, он всегда чувствовал потребность наглядно изобразить себе этот факт, представить его в живой обстановке. Историка особенно привлекали драматические, переломные периоды русской истории. Его любимые герои были люди с сильным характером, в деятельности которых отражалась сама историческая эпоха.

Поэтому, когда с него сняли запрет печататься, вскоре увидели свет «Иван Свирговский, украинский гетман XVI века» (1855 г.), «Борьба украинских Козаков с Польшей в первой половине XVII века до Богдана Хмельницкого» (1856 г.), всемирно известные монографии «Богдан Хмельницкий и возвращение Южной Руси к России» (1857 г.) и «Бунт Стеньки Разина» (1858 г.) — работы, поставившие имя Костомарова рядом с именами первых отечественных историков.

Всегда заинтересованный личной ролью человека в исторических событиях, Костомаров собирался написать историю украинского казачества, показав главными героями своих работ именно вождей украинского общества того периода. В первой главе «Богдана Хмельницкого» Костомаров, более чем на ста страницах, рассматривал историю украинского общества со времен упадка Киевской Руси до эпохи гетмана Богдана Хмельницкого. Уже в первых строках своего труда Костомаров определяет главное кредо всех своих будущих исторических трудов - украинский народ является самым главным наследником государственности Киевской Руси, сохранив все демократические традиции своего Древнекиевского государства, отмечая при этом принцип соборности всех земель, на которых проживает украинский народ. Вот как он пишет об этом: «Народ, который населяет в наше время большую часть Галиции и Буковины, Люблинскую губернию Царства Польского, губернии Российской империи: Подольскую, Волынскую, Киевскую, часть Гродненской и Минской, Черниговскую, Полтавскую, Харьковскую, Екатеринославскую, землю войска Кубанского, народ, составляющий значительную часть народонаселения в губерниях: Воронежской, Курской, Херсонской, народ, имеющий свои поселения в губерниях: Саратовской, Астраханской, Самарской, Оренбургской и земли войска Донского, народ, который называют малороссами, украинцами, черкассами, хохлами, русинами и просто русским, появляется, по сведениям наших летописцев, в IX веке». Н. Костомаров не оставлял работы над историей Богдана Хмельницкого до конца своей жизни: дополнял и исправлял в соответствии с новыми историческими материалами, осуществил несколько изданий.

Кабинет Николая Костомарова в Петербурге
Смерть Николая I открыла историку возможность возвращения в Петербург. В апреле 1859 г. ученый получил приглашение от Петербургского университета на кафедру российской истории на должность профессора. Здесь он начал систематическое чтение своего знаменитого курса отечественной истории. Количество слушателей постоянно возрастало, так как лекции, как справедливо отмечал слушатель М. Барсуков, «кого-то, как говорится, влекли на площадь», а его самого «неудержимо влекли к Полному собранию русских летописей». Аудитория, вспоминал Николай Иванович, «всегда была битком набита лицами всякого звания, и между ними было множество женщин и девиц». Часто Н. Костомаров проводил свои лекции в большом университетском зале, где могли разместиться все желающие. Он имел огромную популярность.

Отдых от работы Н. Костомаров находил во встречах с друзьями и близкими по духу людьми, среди которых, кроме Тараса Шевченко, Пантелеймона Кулиша и Василия Билозерского, были Н. Чернышевский и Н. Добролюбов, профессор Петербургского университета историк К. Кавелин и другие научные и общественно-политические деятели. Вместе они создали и возглавили петербургскую украинскую «Громаду» («Общество»), в идейном спектре которой Костомаров отстаивал либеральные взгляды, не разделяя политического радикализма Шевченко. Но на национальных позициях стоял непоколебимо, о чем свидетельствует его девиз, произнесенный в 1860: "Пусть ни великороссы, ни поляки не называют своими земли, заселенные нашим народом". Именно с той поры ведут начало знаменитые «вторники Костомарова» — вечера, на которые Собирался цвет тогдашнего общества.

Вместе с тем, ученый энергично занимается изданием актов по истории средневековой Украины. Эту работу, как член Археографической комиссии с 1860 г., он продолжал до конца жизни: под его редакцией за период 1861-1885 гг. вышло 12 томов «Актов Южной и Западной России». В 1860 г. Н. Костомаров был приглашен также для участия в работе Императорского русского географического общества в качестве действительного члена археографической комиссии. Научные интересы ученого были чрезвычайно широки, они не замыкались на вопросах истории Украины или России.

В 1861-1862 гг. петербургские громадовцы, поддерживая тесные связи с аналогичными кружками в Украине, издавали журнал «Основа». В нем были напечатаны теоретические труды Костомарова «Мысли о федеративном начале в Древней Руси», «Две русские народности» и «Черты народной южнорусской истории». Здесь сформировались его политические взгляды как умеренного демократа, который стоял на позициях украинофильства. Журнал «Основа», был рупором украинского движения. Здесь часто печатал свои статьи и Н. И. Костомаров. В эти годы Николай Иванович поддерживал связи со многими либеральными и демократическими деятелями, переписывался с Александром Герценом и регулярно печатался в его альманахе «Колокол» (Лондон). На страницах «Колокола» без цензурных ограничений Костомаров смог опубликовать острые историко-публицистические статьи «Правда москвичам о Руси» и «Правда полякам о Руси».

Николай Костомаров. Худ. Николай Ґе, 1878
В обстановке поляризации общества, наступившей после крестьянской реформы 1861 года, Костомаров не желал присоединяться ни к революционному, ни к консервативному лагерю, оставаясь при собственных либеральных убеждениях, чем настроил против себя оба лагеря. После вызванного студенческими волнениями 1861 закрытия Петербургского университета, несколько его профессоров, среди которых был и Костомаров, организовали в помещении Городской думы систематическое чтение лекций. Однако на «непослушных» властям преподавателей посыпались притеснения, а затем и запрет на такого рода несанкционированные выступления. В знак протеста Костомаров в 1862 подал в отставку и больше к преподавательской работе не возвращался. 1862-м годом навсегда завершилась блестящая преподавательская карьера Н. Костомарова, хотя его неоднократно приглашали, даже избирали на кафедры разных университетов страны. Этому препятствовали «высочайшие» чиновники. В частности на недопущении «по соображениям политическим» к Киевскому университету настаивал генерал-губернатор М. Анненков; не смог Н. Костомаров занять и кафедру Харьковского университета, профессором которого был избран.

Ученый погрузился в занятия наукой. Он предпринимает частые поездки и путешествия по стране и за границу, активно участвует в развитии и популяризации украинской культуры, выступает с публичными лекциями на благотворительных вечерах, выполняет поручения научных обществ, рецензирует, редактирует множество разнообразнейших изданий, принимает участие в работе археологических съездов. Официальной же была служба в Археографической комиссии Министерства народного образования.

Н. Костомаров дважды (в 1864, 1868 гг.) вынужден был отказаться от предложения возглавить кафедру российской истории Киевского университета Св. Владимира. Хотя имел такое желание, а также желание вернуться в Украину и дожить свой век в Киеве. Его не пустили ни в Киев, ни на кафедру, несмотря на то, что многочисленные университеты и научные общества, даже академии, в том числе иностранные, избрали его действительным или почетным членом. Так, в апреле 1866 г. он стал действительным членом Московского археологического общества, в 1869 г. — членом-корреспондентом Сербского ученого содружества, в 1870 г. — Южно-Славянской Академии и т. п.

В этом доме в селе Дедовцы на Черниговщине Костомаров прожил десять лет со своей любимой супругой
Всё это время он не забывал об Алине и со временем все больше сожалел о разлуке с нею. Его раскаянье выразилось в трогательном посвящении к пьесе из античных времен «Кремуций Корд», написанной еще в саратовской ссылке. Костомаров упоминает о том дне, когда они в последний раз поклялись в верности друг к другу: «Незабвенной А. Л. К. на память о дне 14 июня 1847 г.». Алина видела это посвящение. Ей нетрудно было догадаться о чувствах своего бывшего жениха. Костомаров был прощен. Но от этого никому не стало легче. Влюбленные встретились вновь спустя десятилетия; но это были уже другие человеческие судьбы: одна, не познавшая радости семейного счастья, другая — вдовья. Вот что писал Костомаров: «Вместо молодой девушки, как я ее оставлял, я нашел пожилую даму и притом больную, мать троих полувзрослых детей. Наше свидание было столь же приятно, сколь и грустно: мы оба чувствовали, что безвозвратно прошло лучшее время жизни в разлуке». Они повенчались 9 мая 1875 г. в церквушке деревни Дидивцы на Полтавщине. Живя с Костомаровым, Алина узнала, что жизнь гения на бытовом уровне полна обычной суеты. Но это открытие не смутило ее. Она обладала талантом превращать прозу жизни в игру. Ко всем причудам своего мужа относилась с юмором. Так же, как прежде мать, она выдавала ему носовые платки, записную книжку и очки, надевала пальто. Но если Татьяна Петровна ворчала и ругала Костомарова за его бестолковость в практических делах и безалаберность, то Алина ничему не удивлялась и просто подсмеивалась над ним. Шутя называла его «мое старье» и «мой балованный старик». впрочем, в каждой шутке есть доля правды. Ну, вот хотя бы такие воспоминания: «Придирался он к каждому блюду — то он не видел, как резали после рынка курицу, и потому подозревал, что курица была не живая, то не видел, как убивали сига или ершей, или судака, а потому доказывал, что рыба была неживою куплена. Больше всего придирался к маслу, говоря, что оно горькое, хотя его брали в лучшем магазине».

Портрет Костомарова кисти знаменитого художника Маковского, 1901
В последние годы своей жизни, несмотря на болезнь и ухудшение зрения, ученый продолжал посещать архивы, осуществлял разные поездки, в том числе на археологические съезды в Казани (1877 г.) и Тифлисе (1881 г.). Не оставлял он и любимых пеших прогулок по городу, а главное — по-прежнему беспощадно работал.

Титанический труд Н. Костомарова конца 70-х — начала 80-х годов увенчался опубликованием в 1882 г. монографии «Мазепа» — первого научного фундаментального произведения на эту тему в мировой историографии. На создание «Мазепы» ушло около пяти лет ежедневной изнурительной работы — как правило больше восьми часов в сутки. И это в его возрасте, при подорванном здоровье и частичной потере зрения.

От напряженной работы у Николая Ивановича начали сильно болеть глаза. Он уже не писал, а надиктовывал помощникам. Осенью 1881-го его сбил ломовой извозчик, а буквально через 3 месяца, погруженного в размышления, его опять сбил экипаж прямо под аркой Генерального штаба. Травмы еще долго мучили его, а в 1885 году у историка обострился туберкулез. Врачи советовали ему беречься от простуд. Но он по-прежнему, несмотря на уговоры жены, купался в Неве до первых холодов и ходил по морозу налегке. С утра бегал на богослужение в церковь и отогревался дома крепким чаем и водкой. «В 16 градусов мороза, — писала Алина, — побежало мое старье в церковь ради Николина дня! Бедное старье!» Опомнился он, когда недуг уже приковал его к постели. И нашел силы в шутливой форме покаяться перед Алиной, говоря служанке: «Я не послушался, когда барыня остерегала меня, и вот до чего дошел! И с тобой то же будет, если не будешь слушаться барыни!» Сама «барыня» при этом с трудом сдерживала слезы. Лишь перед самой смертью Костомаров оставил обычный ироничный тон и обратился к Алине с просьбой: «Добра моя жiнка! Ти догледiла мене до смертi, заплющ менi очi». «Я исполнила желание моего друга: закрыла ему глаза», — писала Алина.

Портет Репина: Костомаров в гробу, 1885
Некролог о Н. И. Костомарове
Филологические записки, 1885
Могила Костомарова
на Литераторских мостках
в Санкт-Петербурге
7 апреля 1885 г. Николай Иванович умер в своей петербургской квартире. Похоронен он на Волковом кладбище.

За 20 последних лет жизни Н. Костомаров написал свыше 200 работ, ставших энциклопедиями судеб и характеров выдающихся личностей прошлого. В огромном творческом диапазоне выдающегося историка видное место занимают труды об Украине. Его перу принадлежат фундаментальные монографии о Б. Хмельницком, И. Мазепе, П. Полуботке, Ю. Хмельницком и др. Оппозиционность к российскому самодержавию, приоритетность в исследовании массовых народных движений — основной стержень исторического и литературного наследия Николая Ивановича Костомарова.

Юбилейная монета НБУ номиналом 2 грн.
До конца своих дней отстаивал Костомаров идею различия «двух русских народностей», как он их называл - украинцев (наследников демократических традиций Киевской Руси) и русских (создателей деспотического Московского царства и Российской империи). В создателях демократической Новгородской республики XII-XV вв Костомаров видел тоже народ, близкий по крови и духу именно украинцам, а не русским. В работе «Северорусские народоуправства во времена удельно-вечевого уклада» он так об этом пишет: «Русско-славянский народ делится на две части..., к первой относятся белорусы и великороссы, ко второй - малороссияне, или южнорусы, и новгородцы».

Идею соборности всех украинских земель Костомаров выдвигал и в своих поэтических произведениях. В программной поэзии «Песня моя», воспевая Украину, он вспоминает и Сян, и Карпаты, и Днепр, и Черное море, и родную для него небольшую реку Сосну, на которой расположен город Острогожск, и которая впадает, недалеко от Острогожска, в Дон:

Од Сосни до Сяна вона протягнулася,
До хмари карпатської вона доторкнулася,
Чорноморською водою вмивається,
Лугами, як квітками, квітчається,
Дніпром стародавнім підперезана,
Річками, як стрічками, поубирана,
Городами-намистами пообвішана.
    От Сосны до Сяна она протянулась,
Облака карпатского она коснулась,
Черноморской водой умывается,
Лугами, как цветами, украшается,
Днепром древним подпоясана,
Реками, как лентами, наряжена,
Городами-бусами увешана.
БОНУС. СПИСОК "КНИГИ БЫТИЯ УКРАИНСКОГО НАРОДА" Н. И. КОСТОМАРОВА, ИЗЪЯТЫЙ У Н. И. ГУЛАКА Во время ОБЫСКА В АЛЕКСЕЕВСКОМ РАВЕЛИНЕ 2 АПРЕЛЯ 1847 г.
Переписано Костомаровым, найдено в бумагах Гулака

1. Бог, создав мир: небо и землю и населил всякими тварями и поставил над усею тварью мужчины и говорил ему плодиться и множиться и постановил, чтобы род человеческий поделился на колени и племена, и каждому колинови и племени даровав край жить, чтобы каждое колено и каждое племено искало бога, который от мужчины недалеко, и поклонялись бы ему все люди и вировали в его, и любили его, и были бы все счастливи.

2. Но род мужской забыл бога и отдався диаволу, и каждое племено измыслило себе богов, и в каждом племени народы повидумували себе богов и стали за тех богов биться, и начала земля поливаться кровью и усиватися пеплом и костищами, и на всем мире произошло горе, и беднота, и болезнь, и несчастя, и несогласие.

3. И так наказал людей справедливый господь потопом, войнами, а хуже всего – неволей.

4. Потому что един есть бог истинен, и един он царь над родом мужским, а люде как поделали себе много богов, то с тем вместе поделали много царей, потому что как в каждом углу был свой бог, так в каждом углу стал свой царь, и стали люде биться за своих царей, и пуще стала земля поливаться кровию и усиватися пеплом и костищами, и умножилось на всем мире горе, беднота и х[в]ороба, и несчастя, и несогласие.

5. Нет второго бога, только один бог, который живет высоко на небе иже вездес[ущ]ий духом святым своим, и хоть люде поделали богов в фигуре звериной и мужской со страстями и похотями, а то не боги, а то страсти и похоти, а правил над людьми отец страстей и похотей человикоубийця диавол.

6. Нет второго царя, только один царь небесный утешитель, хочь люде и поделали себе царей в фигуре своих братьев-людей со страстями и похотями, а то не были цари правдивые, потому что царь есть то такой, который правит над всеми, должен быть более умный и самый справедливый сверх всех, а более умный и самый справедливый есть бог, а те цари со страстями и похотями и правил над людьми отец страстей и похотей человикоубийця диавол.

7. И те цари лукавые побрали из людей таких, которые были сильнее или им нужниши, и назвали их панамы, а вторых людей поделали их невольниками, и умножились на земле горе, беднота и болезнь, и несчастье, и несогласие.

8. Два народы в мире были более остроумны: евреи и греки.

9. Евреев сам господь выбрал и послал к их Моисея и постановил им Моисей закон, который принял от бога на горе Синайский, и постановил, чтобы все были уровни, чтобы не было царя между ними, а знали бы одного царя – бога небесного, а порядок давали бы судьи, которых народ выбирал голосами.

10. Но евреи выбрали себе царя, не слушая старца святого Самуила, и бог тогда же показал им, что они неладно сделали, потому что хоть Давид был лучший из всех царей в мире, однако его бог ослабил в грех: он отнял в сосида женщину; сие же так было, чтобы люди поняли, что хоч-який хороший мужчина будет, а как станет самодержавно господствовать, то зледащие.

И Соломона, более мудрого из всех людей, бог ослабил в именно большое кепсьтво – идолопоклонсьтво, чтобы люди поняли, что хоть который будет умен, а как станет самодержавно господствовать, то одуреет.

11. Потому что кто говорит сам на себя: "Я лучший оду всех и более умный сверх всех, все должны мне повиноваться и за господина меня уважать и делает то, что я здумаю", тот зогришае первородным грехом, который погубил Адама, когда он, слушая диавола, захотел сравниться с богом, ополоумел, тот, даже, подобиться самому диаволу, который хотел пол вровню с богом и упал в ад.

12. Един потому что есть бог и един он царь – господь неба и земли.

13. Тем и евреи, как поделали себе царей и забыли единственного царя небесного, в настоящий момент отпали и вот истинного бога и начали кланяться Ваалу и Дагону.

14. И наказал их господь: пропало и царство их и всех забрали в плен халдеи.

15. А греки сказали: не хочем царя, хочем быть свободные и ровные.

16. И стали греки просвищенни над все народы, и пошли од них науки, и скуства, и умыслы, которые теперь имеют. А сие произошло за тем, которое не было у них царей.

17. Но греки не узнали правдивую свободу, потому что хоть одриклись царей земных, и не знали царя небесного и вымышляли себе богов; и так царей в их не было, а боги были, тем они вполовину стали такими, которыми были бы, когда бы у них не было богов и знали бы небесного бога. Потому что хоть они много говорили о свободе, а свободни были не все, а только одна частица народа, прочи же были невольниками; и так, царей не было, а барство было: а то все ровно, если бы у их было много царкив.

18. И наказал их господь: дрались они между собой и угодили в неволю и сначала под македонян, а во второй раз к римлянам.

[19] И так наказал господь род человический, что наибольшая часть его, сама просвищенна, попалась в неволю к римским господам, а затем к римскому императору.

[20] И стал римский император царем над народами и сам себя назвал богом.

[21] Тогда возрадувався диавол и весь ад с ним. И сказали в аде: оттепер уже наше царство; мужчина далеко отступив от бога, когда один назвал себя и царем и богом вместе.

[22] Но в то время смиловался господь – отец небесен – над родом мужским и послал на землю сына своего, чтобы показать людям бога, царя и господина.


[23] И пришел сын божий на землю, чтобы открыть людям истину, чтобы тая истина свободила род мужской.


[24] И учил Христос, что все люде – брать и ближние, все должны любит впереди бога, а затем один второго, и потому будет найбильшая почет от бога, кто душу свою положить за други своя. А кто первий между людьм[и] хочет быть, должен быть всем слугой.

[25] И сам на себе пример показал: был более умен и более справедлив из людей, стало быть царь и господин, а явился не в фигуре земного царя и господина, а родился в яслях, жил в бедности, набрал учеников не из барского рода, не из ученых философов, а из простых рыбалок.

[26] И стал народ прозривать истину, и испугались философы и люде императора римского, что истина берет верх, а за истиной будет свобода, и тогда уже не так легко будет дурит и мучает людей.

[27] И осудили на смерть Иисуса Христа – бога, царя и господина – и претерпив Иисус Христос оплевания, заушения, биения, крест и погребение за свободу рода мужского тем, которые не хотели принятии его за царя и господина, потому что имели второго царя-кесаря, что сам себя назвал богом и пил кровь людскую.

[28] А Христос-царь свою кровь пролил из[а] свободу рода мужского и оставил на возрасты кровь свою для питания верным.

[29] И воскрес Христос в третий день и стал царем неба и земли.

[30] Ученики его, бедные рыбалки, разошлись по миру и проповедовали истину и свободу.

[31] И те, которые принимали слово их, стали братьями между собой – или были преж того панамы или невольниками, филозофами или не ученым[и]. Все стали свободними кровию Христова, котору заривно принимали, и просвищенними миром правды.

[32] И жили християне братством, все у них было общественне и были у них выбранные старшины и те старшины были всем слугами, потому что господь так сказал: "Кто хочет первым быть, должен быть всем слугой".

[33] Тогда императоры римские и господа, и чиновные люде, и вся дворня их, и филозофи поднялись на христианство и хотели искоренить христову веру и гибли християне; их и топили, и вешали, и в четверти рубили, и пекли, и железными гребенками скоблили, и ини тьмочисленни муки им делали.

[34] А вера христова не уменьшалась, а чем хуже кесари и господа лютовали, тем более было вирующих.

[35] Тогда императоры с панамы сговорились и говорили между собой: уже нам не искоренить христианства, поднимемся на хитрости, примем ее сами, перевернем учение христово так, чтобы нам хорошо было, да и обманем народ.

[36] И начали цари принимать христианство и говорят: "Вот видите: можно быть и христианином и царем вместе".

[37] И господа принимали христианство и говорили: "Вот видите: можно быть и христианином и господином вместе".

[38] А того не уважали, что мало сего, что только назваться. Потому что сказано: "Не всяк глаголяй мы: господи, господи! внидеть в царство небесное, но творяй волю отца моего, иже есть на небесах".

[39] И обманули архиереев и попов, и филозофив, а те и говорят: "Истино так оно есть, ажеж и Христос сказал: "Воздадите кесаревый кесарю, а боже богу"; и апостол говорит: "Всякая власть от бога". Так уже господь установил, чтобы одни были господами и богатыми, а вторые нищими и невольниками.

[40] А говорили они неправду. Хоть Христос сказал: "воздадите кесаревый кесарю", а сие тем, что Христос не хотел, чтобы были бунты и несогласие, а хотел, чтобы мирно и любезно розийшлась вера и свобода, потому что когда христианин будет воздавать не христианскому кесарю кесаревый – платит налог, наполнят закон, – то кесарь, принявши веру, должен одриктись своего кесарства, потому что он тогда, будучи первым, должен быть всем слугой; и тогда бы не было кесаря, а был бы единственный царь – господь Иисус Христос.

[41] И хотя апостол сказал: "Всякая власть от бога", а не есть оно то, чтобы кожни[й], что 463 зах[в]ати[ть] власть, был сам от бога. Правительство и порядок и правление должны быть на земле: так бог постановил, и есть то власть, и власть и от бога, но урядник и правитель должны подлегать закону и сонмищу, потому что и Христос повелевает судится перед сонмищем, и так как урядник и правитель первые, то они должны быть слугами, и недостоить им делает то, которое здумаеться, а то, которое постановлено, и недостоить им величаться и помпой глаза отводить, а достоит им жить просто и работать для общества пристально, потому что власть их от бога, а сами они грешные люде и сами послидниши, потому что всем слуги.

[42] А седьмую еще худшая неправда, бутсим установлено от бога, чтобы одни пановали и багатились, а вторые были у неволи и нищи, потому что не было бы сего, скоро бы поприймали искреннее евангелие; господа должны свободити своих невольникив и сделаться им братьями, а богатые должны наделять нищих, и нищи стали бы также богатые; если бы была в мире любовь христианская в сердцах, то так было бы, потому что кто любит к[о]го, тот хочет, чтобы потому было также хорошо, как и ему.

[43]. И те, что так говорили и теперь говорят и переверчують христово слово, те отдадут одвит в день судный. Они скажут судье: Господи, не в твое ли имя пророчествовах? А судия скажет им: Не вем вас.

[44] Таким изложением испортили цари, господа и ученые, свободу христианскую.

[45] Благодать дана всем языкам, а сначала колену Яфетову, потому что Симово через жидов отвернуло Христа.

[46] И перешла благодать к племенам греческого, романского, немецкого, славянского.

[47] И греки, приняв благодать, покаляли ее, потому что они приняли новую веру и не зовлеклись ветхого мужчины со страстями и похотями, оставили при соб[і] и императорство, и барство, и спесь царскую, и неволю, и наказал их господь: чахло, чахло греческое царство тысячу лет, зчахло совсем и попасло к туркам.

[48] Романское племено – влохи, французы, гишпани – приняло благодать, и стали народы входит в силу и в новую жизнь и просвищенность, и благословил их господь, потому что лучше они приняли св[яту] веру, чем греки, однако не совсем зовлеклись ветхого мужчины со страстями и похотями, оставили и королей, и барство, и измыслили председателя христианства – папы, и тот папа выдумал, что он имеет власть над всем миром христианским, никто не должен судить его, а что он здумае, то будет красиво.

[49] И племено немецкое – народы немецкие – приняли благодать и стали входит в пущу силу и жизнь новую, и просвищенность, и благословил его господь, потому что они еще лучче приняли веру, чем греки и романци, и з'явивсь у них Лютер, которий начал учить, что должно христианам жить так, как жили до той поры, когда поприймали и попереверчували учение христово цари и господа, и, чтобы не было неподсудимого председателя над церковью христианской – папы, есть потому что един глава всем – Христос.

Но и немцы не зовлеклися ветхого мужчины, бо зоставили у себя и королей и панив, и еще хуже позволили вместо папы и епископов орудувать церковью христовой королям и господам.

[50] I произошла послидняя льсти худшая первой, потому что не только у немцев короли, но и во вторых землях взяли верх над всем, и, чтобы удержать народ в иге, поделали идолов, отвертали людей от Христа, и говорили кланяться идолам и биться за них.

[51] Потому что то все ровно что идолы: хотя французы были крещены, однако меньше шановали Христа, чем честь национальную, и такого идола им сделано, а англичане кланялись золоту и мамоне, а вторые народы так же своим идолам, и посылали их короли и господа на зарезание за кусок земли, за табак, за чай, за вино; и табак, и чай, и вино, стали у них богами, потому что речено: идет же сокровище ваше, там сердце ваше. Сердце христианина с Иисусом Христом, а сердце идолопоклонникове – со своим идолом. И стало, как говорит апостол, их богом чрево.

[52] И измыслили отщепенцы нового бога, более сильного сверх всех мелких боженят, а тот бог назывался по-французски эгоизм или интерес.

[53] И философы начали кричать, что то кепство вировати у сына божьего, который нет ни пекла, ни раю и, чтобы все поклонялись эгоизму или интересу.

[54] А ко всему до того довели короли и господа; и завершилась мера их плюгавства, праведный господь послал свой меч обоюдоострий на род прелюбодийний; збунтовались французы и сказали: не хочем, чтобы были у нас короли и господа, а хочем быть ровные и свободные.

[55] Но потому нельзя было произойти, потому что только свобода, где дух Христов, а дух божий уже перед тем выгнали из Францевщини короли и маркизы, и философы.

[56] И французы короля своего забили, господ прогнали, а сами начали порезаться и прирезались до того, что пошли в гиршую неволю.

[57] Потому что на их господь хотел показать всем языкам, что нет свободы без христовой веры.

[58] И с тот поры племена романское и немецкое беспокоятся, и королей и барство вернули, и о свободе кричат, и нет в их свободы, потому что нет свободы без веры.

[59] А племено славянское то найменьший брат в семье Яфетовий.

[60] Случается, что меньший брат любит очень отца, однако получае судьбу более малую против старших братьев, а затем, как брать старшие свое потратят, а более малый сохранит свое, то и старших выручает.

[61] Племено славянское еще к принятия вере не ймило а ни царей, а ни панив, и все были уровни, и не было у них идолов, и кланялись слов'яне одному богу – вседержителю, еще его и не зная.

[62] Как уже просветились старшие братья греки, романци, немцы, тогда господь и к меньшим братьям славян послал двух братьев: Константина и Мефодия и духом святым покрыл их господь, и переложили они на славянский язык святее письмо, и отправовать службу божую постановили на том языке, которым все говорили посполу, а сего не было ни у романцив, ни у немцев, потому что там по-латински службу одправовали, так что романци мало, а немцы овсе не раскумекали, что им читано было.

[63] И скоро слов'яне преймовали веру христову так, как ни один народ не преймовав.

[64] Но были два беды у славян: один – несогласие между собой, а второе то, что они, как меньшие братья, все перенимали от более старых; к делу ли, не к делу ли, не бачучи того, что в их свое было лучше, чем бративске.

[65] И поприймали слов'яне от немцев королей и князей, и бояр, и панив, а преж того короли были в их выбранные урядники и не кичились перед народом, а обедали с самим простым мужчиной за уровню, и сами землю пахали, а то уже в их стала и спесь, и помпа, и гвардия, и двор.

[66] И панив у славян не было, а были старшины; кто старший летами и до того более умный, того на совете слушают, а то уже стали господа, а в их неволники.

[67] И наказал господь славянское племено хуже, чем вторые племена, потому что сам господь сказал: кому дано больше, с того больше и зищеться. И попадали слов'яне в неволю к чужим; чехи и полабци – к немцам, сербы и болгары – к греков и к турок, москали, – к татарам.

[68] И казалось вот погибнет племено славянское, потому что те слов'яне, что жили около Лаби и Поморье Балтицкого, те пропали, так что и следу их не осталось.

[69] Но не до конца прогневился господь на племено славянское, потому что господь постановил так, чтобы над сим племеном сбылось писание: Камень его же не брегоша зиждущий, тот бисть во главу угла.

[70] По многих летам стало в Слав'янщини три неподлеглих царства: Польша, Литва и Московщина.

[71] Польша была из поляков и кричали поляки: у нас свобода и равенство, но поделали барство и одурел народ польский, потому что простой люд попас в неволю саму худшую, которая где-нибудь была в мире, и господа без всякого закона вешали и убивали своих невольникив.

[72] Московщина была из москалей и была у их большая Вещь Посполитая Новгородская, свободная и ровная, хочь не без барства: и пропал Новгород за то, что и там завелось барство, и царь московский взял верх над всеми москалями, а тот царь взял верх, кланяясь татарам, и ноги циловав хану татарскому, бусурману, чтобы помог ему держать в неволе неключимий народ московский, християнский.

[73] И одурел народ московский и попас в идолопоклонничество, потому что царя своего назвал богом, и все, что царь скажет, то уважал за хорошо, так что царь Иван в Новгороде душил и топил по десятку тысяч народа, а летописцы, рассказывая то, звали его христолюбивым.


[74] А в Литве были литвяки, да еще в Литву принадлежала Украина.

[75] И объединилась Украина с Польшей как сестра с сестрой, как единственный люд славянский ко второму люду славянского нероздилимо и незмисимо, на образ ипостаси божьей нераздельной и незмисимой, как когда-то объединятся все народы славянские между собой.

[76] И не любила Украина ни царя, ни господина, а зкомпоновала себе казачество, есть то истее братство, куда каждый, пристаючи, был братом вторых – или был он преж того господином или невольником, чтобы христианин, и были казаки между собой все уровни, и старшины выбирались на совете и должны были слуговати всем по слову христовому, и ни одной помпы барской и титула не было между казаками.

[77] И постановили они чистоту христианскую держать, тем старый летописец говорит о казаках: "татьби же и блуд ниже именуються у них".


[78] И постановило казачество: веру святую оборонять и освобождать ближних своих из неволи. Тем-то гетман Свирговский ходил оборонять Волощину и не взяли казаки мысы с червонцами, как им давали за услуги, не взяли тем, что кровь проливали за веру, и за ближних и служили богу, а не идолу золотому. А Сагайдашний ходил Кафу разрушать и освободил несколько тысяч невольникив из вечной подземной темницы.

[79] И многие рыцари такое делали, что не записано и в книгах мера сего, а записано на небе, потому что за их были перед богом молитвы тех, которых они освободили из неволи.

[80] И день вот дня росло, умножалось казачество и вскоре были бы на Вкраини все казаки, все свободные и ровные, и не имела бы Украина над [со]бою ни царя, ни господина, кроме бога единственного, и, глядя на Украину, так бы сделалось и в Польше, а там и во вторых славянских краях.


[81] Потому что не хотела Украина итти вслед язиков, а держалась закона божьего, и всякий чужестранець, заехав в Украину, удивлялся, что ни в одной стороне в мире так искренне не молються богу, нигде муж не любил так своей жони, а деть своих родителей.

[82] А когда папы и иезуиты хотели насильственно повернут Украину под свою власть, чтобы украинцы-христиане поверили, бутсим действительно все так и есть, что папа говорит, тогда на Украине появились братства, такие, как были у первых христиан, и 478 все, записываясь в братство, был бы он господин или мужик, назывались братьями. А сие для того, чтобы видели люде, что в Украине осталась истинная вера и что там не было идолов, тем там и ереси ни одной не появилось.


[83] Но барство увидело, что казачество растет и все люде скоро станут казаками, есть-то свободными приказали в настоящий момент своим крепакам, чтобы не ходили в казаки хотели забить народ простой как худобину, так, чтобы ему не было ни чуствия, ни уму, и начали господа обдирать своих крепаков, отдали их жидам на такую муку, что подобную творили только над первими хистиянами, драли из их, из живых, шкуры, варили в котлах детей, давали матерям собак грудями годовати.

[84] И хотели господа сделает из народа дерево или камень, и стали их не пускать даже у церквей, крестит детей и венчаться, и причащаться, и мертвых прятать, а сие для того, чтобы народ простой утеряв даже фигуру мужскую.

[85] И казачество стали мучает и калечит, потому что такое ровное братство христианское стояло господам на препятствии.

[86] Но не так сделалось, как думали господа, потому что казачество поднялось, а за им весь простой народ, выбили и прогнали господ, и стала Украина земля казацкая вольна, потому что все были равны и свободны, но не надолго.

[87] И хотела Украина опять жить из Польщой по-братерски, нероздилимо и несмисимо, но Польша ни в коей мере не хотела отрекаться своего барства.

[88] Тогда Украина пристала к Московщини и объединилась с ней как единственный люд славянский со славянским нероздилимо и несмисимо, на образ ипостаси божьей нероздилимой и несмисимой, как когда-то объединятся все народы славянские между собой.

[89] Но скоро увидела Украина, которая попалась в неволю, потому что она по своей простоте не познала, что там был царь московский, а царь московский все ровно было, что идол и мучитель.

[90] И отразилась Украина от Московщини, и не знала, бедная, куда приклонит председателя.

[91] Потому что она любила и поляков, и москалей как братьев, своих и не хотела с ними розбрататися, она хотела, чтобы все жилы вместе, объединившись как один народ славянский со вторым народом славянским, а те два с третьим, и были бы три Вещи Посполитые в одном союзе нероздилимо и несмисимо по обиду Тройци божой нероздильной и несмисимой, как когда-то объединятся между собой все народы славянские.

[92] Но сего не раскумекали ни ляхи, ни москали.


И бачуть ляцки господа и московский царь что ничего не сделает с Украиной, и сказали между собой: не будет Украины ни тебе, ни мне, издерем ее по половине, как Днипр ее розполовинив, левый бок будет московскому царю на съедение, а правый бок – польским господам на поталу.

Но этого не поняли ни ляхи, ни великороссияне.

[93] И дралась Украина лет пятьдесят, и есть то наисвятейшая и славниша война за свободу, которая только есть в Истории, а раздел Украины есть самое плохое дело, которое только можно найти в истории.

[94] И выбилась из сил Украина, и выгнали ляхи казачество с правой стороны Днепровского, и запановали господа над бедным остатком вольного народа.

[95] А на левом боку еще держалось казачество, но время от времени попадало в неключиму неволю московскому царю, а затем петербургскому императору, потому что последний царь московский и первий император петербуржский положив сотни тысяч в канавах и на костищах построил себе столицу.

[96] А немка царица Екатерина, курва, всемирная, безбожниця, убийниця мужа своего, в последний раз доконала казачество и волю, потому что, отобрав тех, которые были в Украине старшими, наделила их панств[ом] и землями, понадавала им вольную братию в иго и поделала одних господами, а вторых невольниками.

[97] И пропала Украина. Но так кажется.

[98] Не пропала она, потому что она знать не хотела ни царя, ни спесь, а хотя и был царь, и чужой, и хоть были господа, и чужие; а хоть из украинской крови были те выродки, однако не псовали своими губами мерзкими украинского языка и сами себя не называли украинцами, а истий украинец, хоть был он простого, хоть барского, рода, теперь должен не любить ни царя, ни господина, а должен любить и пам'ятовати единственного бога Иисуса Христа, царя и господина, над небом и землей. Так оно было прежде, так и теперь осталось.

[99] И Славянщина хоть терпела и терпит неволю, та не самая ее сотворила, потому что и царь, и барство, не славянским духом сотворено, а немецким или татарским.

И теперь в России хотя и есть деспот царь, однако он не славянин, а немец тем и урядники в его немке; оттого и господа хотя и есть в России, но они быстро перевертуються или у немца, или у француза, а истий славянин не любит ни царя, ни господина, а любит и пам'ятуе одного бога Иисуса Христа, царя, над небом и землей. Так оно было прежде, так и теперь осталось.

[100] Лежит в могиле Украина, но не умерла.

[101] Потому что голос ее, голос, что звал всю Славянщину на свободу и братство, разошелся по миру славянскому. И отозвался он, тот голос Украины, в Польше, когда Из мая постановили поляки чтобы не было господ и все были бы уровни в Вещи Посполитой; а того хотела Украина за 120 лет до того.

[102] И не допустили Польшу до того, и разорвали Польшу, как прежде разорвали Украину.

[103] И сие ей так и нужно, потому что она не послушала Украину и погубила сестру свою.

[104] Но не пропадет Польша, потому что ее пробудит Украина, не которая пам'ятуеть зла и любит сестру свою так, если бы ничего не было между ними.

[105] I голос Украины отозвался в Московщини, когда после смерти царя Александра хотели руски прогнать царя и барство и установить Речь Посполитую, и всех славян соединить по обиду ипостасей божественных нероздилимо и несмисимо; а сего Украина еще за двести лет до того хотела.

[106] И не допустил до того деспот: одни покончили живот свой на виселице, вторых закатывали в рудниках, третьих послали на зарезание черкесу.

[107] И господствует деспот палач над тремя народами славянскими, правит через немцев, портит, калечит, калечит хорошую натуру славянскую и ничего не сделает.

[108] Потому что голос Украины не утих.

И встанет Украина из своей могилы, и опять озоветься ко всем братьям своих славян, и услышат крик ее, и встанет Славянщина, и не позостанеться ни царя, ни царевича, ни царевны, ни князя, ни графа, ни герцога, ни сиятельства, ни превосходительства, ни господина, ни боярина, ни крепака, ни холопа – ни в Московщини, ни в Польше, ни в Украине, ни в Чехии, ни в хорутан, ни у сербов, ни у болгар.

[109] Украина будет неподлеглой Вещью Посполитой в союзе славянском.

Тогда скажут все языки, показывая рукой на тот город, где на карте будет нарисованная Украина: "Вот камень, его же не брегоша зиждущий, тот бисть во главу".


Может и сбудется это предсказание Н. Костомарова? Как знать...

Комментариев нет :

Отправить комментарий