вторник, 22 декабря 2015 г.

95 лет плану ГОЭЛРО


22 декабря 1920 года состоялся VIII Всероссийский съезд Советов, на котором был одобрен Государственный план электрификации России (ГОЭЛРО), ставший первым перспективным планом развития экономики, принятым и реализованным в России после революции.

Через год его утвердил IX Всероссийский съезд. Советов План ГОЭЛРО был разработан менее чем за год в тяжелейших условиях гражданской войны (1917—1922/1923) и интервенции Государственной комиссией по электрификации страны, созданной 21 февраля 1920 года, под руководством Г. М. Кржижановского. К работе комиссии было привлечено около 200 учёных и инженеров. По некоторым источникам, подготовка проекта масштабной электрификации России велась ещё до революции 1917 года немецкими инженерами, работавшими на Петербургскую электрическую компанию, в предположении, что в годы Первой мировой войны (1914—1918) невозможно было начать реализацию по причине больших военных расходов. По другим данным, основой ГОЭЛРО стали наработки созданного в 1916 году отдела энергетики академической Комиссии по изучению естественных производительных сил России (КЕПС), преобразованного в 1930 году в Энергетический институт АН СССР.


До 1880 года из-за монополии владельцев газовых фонарей в имперской столице, имевших исключительное право на освещение Питера, электрическое освещение не использовалось. Но из этой монополии по каким-то причинам выпал Литейный мост. К нему-то энтузиастам внедрения в российскую жизнь электричества и подогнали судно с электроустановкой, которая зажгла фонари. Всего через три года после этой демонстрации "антимонопольного светопредставления" в Петербурге была открыта первая электростанция мощностью 35 киловатт — она размещалась на барже, пришвартованной у набережной Мойки. Там было установлено 12 динамо-машин, ток от которых по проводам передавался на Невский проспект и зажигал 32 уличных фонаря. Станцию оборудовала немецкая фирма "Сименс и Гальске", на первых порах она играла главную роль в электрификации России.

Первый же опыт применения централизованного электрического освещения вместо газового был сделан техником дворцового управления инженером Василием Пашковым для освещения залов Зимнего дворца во время рождественских и новогодних праздников 1885 года. Для его реализации 9 ноября 1885 года был утверждён проект строительства особой «фабрики электричества» с примечанием Александра III «Зимние балы 1886 года (10 января) должны освещаться электричеством полностью». Чтобы исключить нежелательную вибрацию здания во время работы паровых машин, электростанцию разместили в особом павильоне из стекла и металла во втором дворе Зимнего дворца (с тех пор наываемым «электрическим»). Занимаемая станцией площадь занимала 630 м². Она состояла из машинного отделения, где было установлено 6 котлов, 4 паровые машины и 2 локомобиля, и зала с 36 электродинамомашинами. Общая мощность электростанции составляла 445 лошадиных сил и потребляла около 30 тыс. пудов (520 т) угля в год. Вырабатываемым электричеством освещались: Аванзал, Петровский, Большой фельдмаршальский, Гербовый и Георгиевский залы. Было предусмотрено три режима освещения:
  • полное (праздничное, которое включалось пять раз в году) — включались 4888 ламп накаливания и 10 свечей Яблочкова;
  • рабочее — 230 ламп накаливания;
  • дежурное (ночное) — 304 лампы накаливания.
По мере роста энергостроительства в России специалисты все больше убеждались в том, что стране нужна единая общегосударственная программа, которая увязала бы развитие промышленности в регионах с развитием энергетическ ой базы, а также с электрификацией транспорта и жилищно-коммунального хозяйства. На электротехнических съездах неоднократно принимались резолюции о государственном значении электроснабжения, о необходимости сооружения крупных электростанций вблизи топливных месторождений и в бассейнах рек и связывании этих станций между собой при помощи развитой сети электропередач. Нельзя, однако, сказать, чтобы российские государственные власти хоть как-то реагировали на эти резолюции, тогда как у местной общественности энергостроитель ство вызывало порой весьма своеобразные реакции. К примеру, разработка Г. М. Кржижановским проблемы использования гидроресурсов Волги в районе Самарской Луки стала причиной следующего письма: "Конфиденциально. Стол № 4, № 685. Депеша. Италия, Сорренто, провинция Неаполь. Графу Российской Империи его сиятельству Орлову-Давыдову. Ваше сиятельство, призывая на вас Божью благодать, прошу принять архипастырское извещение: на ваших потомственных исконных владениях прожектеры Самарского технического общества совместно с богоотступником инженером Кржижановским проектируют постройку плотины и большой электрической станции. Явите милость своим прибытием сохранить божий мир в Жигулевских владениях и разрушить крамолу в зачатии. С истинным архипастырь ским уважением имею честь быть вашего сиятельства защитник и богомолец. Епархиальный архиерей преосвященный Симеон, епископ Самарский и Ставропольский. Июня 9 дня 1913 года".

Лампочка Ильича. Шатура дала ток.
Село Ботино. Аркадий Шайхет. Декабрь 1925.
Все это вместе взятое не могло не влиять на настроения инженеров-электротехников и, возможно, стало одной из причин того, что многие из них, и в том числе Аллилуев, Красин, Кржижановский, Смидович и другие, были причастны к революционному расшатыванию страны. Тем более, что вожди мирового пролетариата оказались в этом отношении куда прозорливее властей царской России и предвидели ту ключевую роль, которую предстояло сыграть в социальном преобразовании общества электричеству. Одним из тех политических деятелей, кто верно оценил эту роль, был В. И. Ленин - большой энтузиаст электрификации России. Базируясь на тезисе Маркса о капитализме как эпохе пара, Ленин считал, что эпохой электричества станет социализм. Еще в 1901 году он писал: "...в настоящее время, когда возможна передача электрической энергии на расстояния... нет ровно никаких технических препятствий тому, чтобы сокровищами науки и искусства, веками скопленными, пользовалось все население, размещенное более или менее равномерно по всей стране". Разве не замечательно, что это сказано за многие десятки лет до появления не только Интернета, но и компьютера и даже телевидения! Не исключено, впрочем, что Ленин видел в электрификации не только социальную, но и сугубо политическую задачу: надеялся завоевать с ее помощью крестьянство. Ведь свет в России еще с дохристианских времен всегда ассоциировался с правдой и миропорядком, и ясно, как в получившей свет глухой деревне должны были отнестись к тому, кто его принес.


К концу 1917 года в стране (особенно в Москве и в Петрограде) сложилось катастрофическое положение с топливом: бакинская нефть и донецкий уголь оказались недоступны. И уже в ноябре Ленин по предложению имевшего 5-летний опыт работы на торфяной электростанции "Электропередача" инженера И. И. Радченко дал указание о строительстве под Москвой Шатурской - тоже торфяной - электростанции. Тогда же он проявил интерес и к работам Г. О. Графтио по проектированию Волховской гидростанции под Петроградом и к возможности использовать военнослужащих на ее строительстве.


А в январе 1918 года состоялась I Всероссийская конференция работников электропромыш ленности, предложившая создать орган для руководства энергетическим строительством. Такой орган - Электрострой - появился в мае 1918 года, а одновременно с ним был образован ЦЭС (Центральный электротехнический совет) - преемник и продолжатель всероссийских электротехнических съездов. В состав его вошли крупнейшие российские энергетики: И. Г. Александров, А. В. Винтер, Г. О. Графтио, Р. Э. Классон, А. Г. Коган, Т. Р. Макаров, В. Ф. Миткевич, Н. К. Поливанов, М. А. Шателен и другие.


Что же заставило их - цвет русской электротехнической науки и отнюдь не участников и даже не сторонников революционных событий - взаимодействовать с большевиками? Причин тому было несколько. Первой и, наверное, главной из них стал, видимо, патриотизм - забота о благе страны и народа, вера в то, что развитие науки и техники сможет привести к прогрессу общества. Скептически относясь к идеологии новой власти и категорически отвергая ее методы, они тем не менее приходили к выводу, что противодействие ей принесло бы России вред.

Другая причина тоже была немаловажной. Технократы, в течение долгих лет не имевшие возможности воплотить свои идеи в жизнь, получили теперь эту возможность. Новая власть последовательно и твердо демонстрировала свою в этом заинтересованность и политическую волю.


И, наконец, не последнюю, по всей видимости, роль играли соображения, сугубо прагматические. В условиях разрухи, отсутствия самых необходимых продуктов и бытовых условий, а также преследований, обысков и конфискаций сотрудничавшие с советской властью энергетики попадали в совсем другой мир. Их обеспечивали жилплощадью, пайками, социальными льготами, а Г. О. Графтио, например, благодаря личному заступничеству Ленина был избавлен от чрезмерно пристального внимания чекистов.

В декабре 1918 года ЦЭС организовал Бюро по разработке общего плана электрификации страны, а примерно через год Кржижановский послал Ленину свою статью "Задачи электрификации промышленности" и получил на нее восторженный отклик. А также просьбу написать об этой проблеме популярно - с целью увлечь ею "массу рабочих и сознательных крестьян".


Написанная буквально за неделю брошюра была сразу издана, а еще через пару недель Совет рабоче-крестьянской обороны утвердил, а Ленин подписал положение о Комиссии ГОЭЛРО - Государственного плана электрификации России. Комиссия состояла из 19 человек:

Г. М. Кржижановский - председатель,
А. И. Эйсман - заместитель председателя,
А. Г. Коган, Б. И. Угримов - товарищи председателя,
Н. Н. Вашков, Н. С. Синельников - заместители товарищей председателя,
Г. О. Графтио, Л. В. Дрейер, Г. Д. Дубелир, К. А. Круг, М. Я. Лапиров-Скобло, Б. Э. Стюнкель, М. А. Шателен, Е. Я. Шульгин - члены,
Д. И. Комаров, Р. А. Ферман, Л. К. Рамзин, А. И. Таиров, А. А. Шварц - заместители членов.

Википедия упоминает еще 10 участников: И. Г. Александров, А. В. Винтер, И. И. Вихляев, Р. Э. Классон, C. A. Кукель, Т. Р. Макаров, В. Ф. Миткеви, М. К. Поливанов, Г. К. Ризенкамф, Р. Л. Семенов.

Кржижановский привлек к работе не только инженеров-практиков, но и ученых из академии наук — всего около 200 человек. Среди них, кстати, был и знаменитый российский философ, священник и "по совместительству" выдающийся электротехник Павел Флоренский. На заседания комиссии он приходил в рясе, и большевики терпели.

После десяти месяцев напряженной работы комиссия выдала на-гора 650-страничный том с многочисленными картами и схемами.

Члены петербургского «Союза борьбы
за освобождение рабочего класса» (1897)
Кржижановский сидит второй слева (слева от Ленина)
В свое время Глеб Максимилианович Кржижановский — выпускник Петербургского технологического института и автор проекта подмосковной ТЭС "Электродача", построенной в 1912 году, — по заданию партии внедрился в питерское отделение Общества электрического освещения с целью укрепления большевистской ячейки. Затем он перевелся в московское отделение общества. Партийная работа, впрочем, не мешала Кржижановскому участвовать в основной работе общества. А она была революционной — правда, не в политическом, а в экономическом смысле. Свою работу с ведущими российскими специалистами в области энергетики Кржижановский не забыл. Более того, он так увлекся планами электрификации России, что смог заразить ими своего товарища молодости — Ленина, вместе с которым он создавал в середине 1890-х Союз борьбы за освобождение рабочего класса. В декабре 1917 года Кржижановский добился приема у вождя для двух виднейших членов Общества освещения Радченко и Винтера. Они рассказали главе нового правительства об уже имевшихся планах электрификации страны и, главное, о их созвучии с близкими большевикам планами централизации народного хозяйства. Но тут началась Гражданская война, после которой в 1920 году страна произвела всего 400 млн киловатт-часов электроэнергии — в пять раз меньше, чем в пресловутом 1913-м...

Существует версия, что план ГОЭЛРО якобы не представляет собой оригинальной разработки, а скалькирован с книги немецкого профессора политической экономии К. Баллода, изданной в Германии в 1898 году и именовавшейся "Государство будущего, производство и потребление в социалистическом государстве". С этой книгой отечественные электрификаторы были, разумеется, хорошо знакомы и при разработке плана ГОЭЛРО ею пользовались. Но, во-первых, сам этот материал - всего лишь кабинетный проект, в достаточной мере абстрактный, и вопрос о его реализации никогда не стоял и стоять не мог. Во-вторых, российские научные кадры от зарубежных ничуть не отставали, а в некоторых отношениях - в том числе в вопросе строительства экономики с опорой на энергетику - даже опережали их. А, в-третьих, и это самое главное, природа и сырьевые ресурсы России, ее территория, экономика, демография, национальный менталитет и даже денежная система столь уникальны, что исключают саму возможность полного заимствования и тем более копирования каких бы то ни было конкретных программ. Поэтому можно смело утверждать, что как в теоретическом, так и в практическом аспекте план ГОЭЛРО оригинален и аналогов в мировой практике не имел. Напротив: его уникальность, привлекательность и практическая реальность стали причиной попыток копирования его ведущими странами мира. В период 1923-1931 годов появились программы электрифика ции США (разработчик Фран Баум), Германии (Оскар Миллер), Англии (так называемая комиссия Вейера), Франции (инженеры Велем, Дюваль, Лаванши, Мативэ и Моляр), а также Польши, Японии и т. д. Но все они закончились неудачей еще на стадии планирования и технико-экономических разработок.

В 1920 году Россию посетил известный писатель-фантаст Герберт Уэллс. Он встречался с Лениным, ознакомился с планами широкой электрификации России и счёл их неосуществимыми. В очерке «Россия во мгле», посвящённом этой поездке, он так отозвался об этих планах: "Дело в том, что Ленин, который, как подлинный марксист, отвергает всех «утопистов», в конце концов сам впал в утопию, утопию электрификации. Он делает все, от него зависящее, чтобы создать в России крупные электростанции, которые будут давать целым губерниям энергию для освещения, транспорта и промышленности. Он сказал, что в порядке опыта уже электрифицированы два района. Можно ли представить себе более дерзновенный проект в этой огромной равнинной, покрытой лесами стране, населенной неграмотными крестьянами, лишенной источников водной энергии, не имеющей технически грамотных людей, в которой почти угасла торговля и промышленность? Такие проекты электрификации осуществляются сейчас в Голландии, они обсуждаются в Англии, и можно легко представить себе, что в этих густонаселенных странах с высокоразвитой промышленностью электрификация окажется успешной, рентабельной и вообще благотворной. Но осуществление таких проектов в России можно представить себе только с помощью сверхфантазии. В какое бы волшебное зеркало я ни глядел, я не могу увидеть эту Россию будущего, но невысокий человек в Кремле обладает таким даром". Ленин пригласил Уэллса приехать через 10 лет и посмотреть как выполняется план. В 1934 году Уэллс приехал и был поражён тем, что план был не просто выполнен, но и перевыполнен по ряду показателей.


План ГОЭЛРО, рассчитанный на 10—15 лет, предусматривал коренную реконструкцию народного хозяйства на базе электрификации: строительство 30 районных электрических станций (20 ТЭС и 10 ГЭС) общей мощностью 1,75 млн кВт. В числе прочих намечалось построить Штеровскую, Каширскую, Нижегородскую, Шатурскую и Челябинскую районные тепловые электростанции, а также ГЭС — Нижегородскую, Волховскую (1926), Днепровскую, две станции на реке Свирь и др. В рамках проекта было проведено экономическое районирование, выделен транспортно-энергетический каркас территории страны. Проект охватывал восемь основных экономических районов (Северный, Центрально-промышленный, Южный, Приволжский, Уральский, Западно-Сибирский, Кавказский и Туркестанский). Параллельно велось развитие транспортной системы страны (магистрализация старых и строительство новых железнодорожных линий, сооружение Волго-Донского канала). Проект ГОЭЛРО положил основу индустриализации в России. План в основном был перевыполнен к 1931. Выработка электроэнергии в 1932 году по сравнению с 1913 годом увеличилась не в 4,5 раза, как планировалось, а почти в 7 раз: с 2 до 13,5 млрд кВт·ч.


ГОЭЛРО был планом развития не одной энергетики, а всей экономики. В нём предусматривалось строительство предприятий, обеспечивающих эти стройки всем необходимым, а также опережающее развитие электроэнергетики. И все это привязывалось к планам развития территорий. Среди них — заложенный в 1927 году Сталинградский тракторный завод. В рамках плана также началось освоение Кузнецкого угольного бассейна, вокруг которого возник новый промышленный район. Советское правительство поощряло инициативу частников в выполнении ГОЭЛРО. Те, кто занимался электрификацией, могли рассчитывать на налоговые льготы и кредиты от государства.

Приложение к «Торгово-промышленной газете».
«Строим» №1 ноябрь 1929 г.
Наиболее ярко успех выполнения плана проявлялся в постепенном исключении импортных поставок оборудования - за счет роста энергомашиностроения в этой отрасли. Если в 1923 году завод "Электросила" изготовил всего четыре первых гидрогенератора мощностью по 7,5 МВт для Волховской ГЭС, то к середине 30-х годов в стране функционировали столь крупные предприятия, как "Электрозавод" (Москва), "Динамо" (Москва), "Красный котельщик" (Таганрог), Турбогенераторный завод имени С. М. Кирова (Харьков). И начиная с 1934 года в импорте для энергостроения СССР уже не нуждался. Само же строительство шло невиданными в истории темпами. И причиной тому был не только энтузиазм народа, о котором нам говорили прежде, но и ряд весьма теневых аспектов реализации плана ГОЭЛРО. Значительную часть строителей составляли не только призванные в так называемые "стройтрудармии" бойцы, но и заключенные. А для финансирования программы широко распродавались сокровища отечественной культуры, в том числе Эрмитажа и Третьяковской галереи. А также зерно - и это в тех условиях, когда во многих регионах страны, и в первую очередь в Поволжье и на Украине, свирепствовал голод. Да и вообще в течение долгих лет все социальные секторы экономики финансировались только по остаточному принципу, из-за чего народ в СССР жил исключительно трудно. Жертвы, принесенные советским народом ради реализации плана ГОЭЛРО, были огромны. Забыть о насущном дне ради грядущего - таков был пафос системы, родившей этот план и обеспечившей его выполнение. Стоила ли цель таких жертв? - дать ответ на этот вопрос предстоит нашим потомкам.

Электрофикация и контрреволюция.
Автор неизвестен. Петроград: Госиздат, 1921.
Не обошлось дело "электрификации всей страны" и без нэпманов. К примеру, 24 кустарные подмосковные артели объединились в крупное товарищество "Электропроизводство", а 52 калужские артели — в товарищество "Серена"; они занимались постройками станций, тянули линии электропередачи, электрифицировали промышленные предприятия. Советское правительство — редчайший случай — поощряло инициативу частников в выполнении ГОЭЛРО. Те, кто занимался электрификацией, могли рассчитывать на налоговые льготы и даже на кредиты от государства. Правда, вся нормативная база, технический контроль и установление тарифов сохранялись за правительством (тариф был единым для всей страны и устанавливался Госпланом). Политика поощрения предпринимательства дала ощутимые плоды: около половины генерирующих мощностей, построенных по плану ГОЭЛРО, были созданы с привлечением сил и средств нэпманов, то есть бизнеса. Иными словами, это был пример того, что мы сейчас называем частно-государственным партнерством.

Хью Линкольн Купер,
главный консультант проекта Днепростроя
с американской стороны (1927-1932)
Что же касается помощи зарубежных специалистов, то это были в основном так называемые шеф-инженеры и консультанты, при помощи которых производились монтаж и наладка поставленного из-за границы оборудования. Иногда привычки и амбиции представителей западных фирм входили в противоречие с интересами отечественных энергостроителей. Западный педантизм, стремление неукоснительно следовать букве и параграфу соглашений, предписаний, нормативов и инструкций трудно уживались с советским менталитетом, ориентированным на скорейший ввод объектов в эксплуатацию. Иностранцам были непривычны внеурочный и трехсменный труд, игнорирование сна, отдыха, своевременного питания, они жили по своим правилам и своему распорядку. Бывало, что это приводило к сложным и даже аварийным ситуациям. На строительстве Штеровской ГРЭС в ее новеньком бетонном фундаменте образовались при испытаниях глубокие трещины. Оказалось, что педантичные шеф-монтеры из Англии регулярно и с одинаковыми интервалами устраивали перерывы в работе. И бетон на тех уровнях, на которые он должен был подаваться в эти паузы, успевал подсохнуть, а в результате плохо схватывался и при первой же вибрации дал трещины. После иска, предъявленного английской фирме, работу ей пришлось переделывать. Но в большинстве своем иностранцы работали честно и качественно и получали помимо зарплаты правительственные благодарности и подарки. А некоторые - такие, как, например, шеф-консультант Днепростроя полковник Купер, - были награждены орденами Трудового Красного Знамени.


К середине 30-х годов необходимость в зарубежной помощи отпала, но ряд иностранных специалистов не пожелал покидать СССР и оставался у нас до самой войны. Были и те, кто уехать не успел, и судьба многих их них оказалась трагической. Одних репрессировали наши власти: сослали в Сибирь, Казахстан, на Дальний Восток, другие были интернированы в Германию и подверглись репрессиям там. По-разному сложились и судьбы членов Комиссии ГОЭЛРО. Все они принадлежали к энергетической элите страны, а должности, которые они занимали к началу 30-х годов, соответство вали верхним ступенькам в иерархии советской партийно-хозяйственной номенклатуры. И. Г. Александров - главный инженер Днепростроя, а затем член президиума Госплана, А. В. Винтер - директор Днепростроя, а затем - управляющий Главэнерго, Г. М. Кржижановский - председатель Госплана и т. д. Многие из них пользовались в народе большой популярностью. Возможно, именно это и побудило Сталина убрать электрификаторов с руководящей работы и выдвинуть на первый план собственную креатуру: А. А. Андреева, Л. М. Кагановича, В. В. Куйбышева, Г. К. Орджоникидзе и других. И тогда он передал многих главных творцов плана ГОЭЛРО в систему Академии наук: минуя все необходимые промежуточные ступени, академиками стали И. Г. Александров, Б. Е. Ведереев, А. В. Винтер, Г. О. Графтио, Г. М. Кржижановский. Не у всех, однако, судьба сложилась столь благополучно. Из одного только руководящего ядра Комиссии ГОЭЛРО пять человек были репрессированы: Н. Н. Вашков, Г. Д. Дубеллир, Г. К. Ризенкамф, Б. Э. Стюнкель, Б. И. Угримов.


В честь этого исторического события в России установлен профессиональный праздник работников этой отрасли - День энергетика.

кадр из фильма "Покушение на ГОЭЛРО" (1986)
СОДЕРЖАНИЕ: 1932 год. Урал, город Краснотальск. На электростанции совершена диверсия. Турбина выведена из строя. Усыпив сторожей, кто-то насыпал наждачный песок в турбинное масло. В Москве руководством ОГПУ получена секретная шифрограмма. Из нее становится известно о заговоре немецкой разведки против СССР. Его основная цель подрывные акции на советских электростанциях. Особое внимание уделяется Уралу и строящемуся ДнепроГЭСу. Диверсия в Краснотальске звено в этой цепи. В Краснотальск направлен специальный агент ОГПУ Виктор Сергеевич Ларцев...


Википедия
Наука и жизнь, ПЛАН ГОЭЛРО. МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

сувенирная продукция к 95-летию плана ГОЭЛРО

Комментариев нет :

Отправить комментарий